Эти слова актёра, сценариста и кинодраматурга Нурлана Санжарулы Сегизбаева, прозвучавшие в документальном фильме Ирины Мусиян «Абдулла Карсакбаев. Предназначение» (2011), сегодня звучат как пророчество — уже по отношению к нему самому.

26 декабря на 75-м году жизни ушёл из жизни заслуженный деятель Казахстана Нурлан Санжарович Сегизбаев — человек, чьё имя навсегда вписано в историю казахстанского кино благодаря одной роли, ставшей культурным кодом целой эпохи. Для миллионов зрителей он навсегда останется Кожей — тем самым живым, озорным, упрямым и бесконечно искренним мальчишкой из фильма «Менің атым Қожа» («Меня зовут Кожа», 1963).

Фильм Абдуллы Карсакбаева, снятый по повести Бердибека Сокпакбаева, стал не просто детской картиной, а одним из ключевых произведений казахского кинематографа XX века. Картина была отмечена призами на международных фестивалях, в том числе в Каннах (в рамках смотра детских и юношеских фильмов), и до сих пор остаётся в школьных и университетских программах как пример гуманистического кино.

Выбор Нурлана Сегизбаева на главную роль был во многом интуитивным — Карсакбаев искал не «актёра», а характер. Сегизбаев оказался точным попаданием: его Кожа был живым, противоречивым, иногда неудобным, но всегда честным. Именно эта честность сделала образ бессмертным.

Для многих актёров подобная роль становится ловушкой, но Нурлан Сегизбаев сумел выстроить иную, куда более многослойную судьбу. Он не сделал ставку на актёрскую карьеру как на единственный путь. Получив философское образование, став кандидатом философских наук, он посвятил себя исследованию культуры, работе со словом, смыслом и драматургией.

Сегизбаев был членом Союза кинематографистов Казахстана, писал сценарии, занимался кинодраматургией, публиковался, преподавал, участвовал в интеллектуальной и культурной жизни страны. Его путь — редкий пример гармоничного соединения искусства и рефлексии, экрана и мысли.

В документальном фильме «Абдулла Карсакбаев. Предназначение» Нурлан Сегизбаев предстаёт человеком редкой скромности и внутреннего достоинства. Он тепло и без пафоса вспоминает режиссёра, который определил его судьбу, рассказывает о съёмках, о доверии, о человеческой интонации Карсакбаева.

Говоря о мастере, он произносит фразу, которая сегодня звучит особенно остро: «Любая гениальность познаётся тогда, когда человека уже нет». В этих словах — не только размышление о судьбе режиссёра, но и философия самого Сегизбаева. Он никогда не стремился быть на первом плане, не эксплуатировал свою раннюю славу, предпочитая тишину, работу и внутреннюю свободу.

Нурлан Сегизбаев ушёл так же тихо, как и жил — без публичной суеты, оставив после себя главное: образ, мысль и человеческую интонацию. Его Кожа продолжает жить на экране, а его слова — в документальном кино, текстах и воспоминаниях тех, кто знал его лично.

Сегодня, вспоминая Нурлана Санжаровича, мы всё яснее понимаем: гениальность — не только в культовой роли, но и в умении прожить жизнь достойно, не изменяя себе. И, возможно, именно поэтому осознание его масштаба приходит именно сейчас.

Алия Бекназарова.