Начало марта — день рождения музы казахстанского кино Аси (Асии) Сулеевой, режиссёра, документалиста, сценариста, в ней удивительным образом сочетаются мягкость и лиризм с несгибаемой волей и внутренней силой. Ася Калиевна тонко чувствует глубину жизни, оставаясь в настоящем — способной понимать, сопереживать и вдохновлять. Черпая энергию в героическом прошлом, она с открытым сердцем смотрит в будущее.
К юбилею Асии Сулеевой журнал «Jas Óner» опубликовал большое интервью о её жизненном и творческом пути, неразрывно связанном с историей становления современного казахстанского кинематографа. Сегодня мы вспоминаем некоторые её высказывания.
Полную версию интервью и архивные фотографии можно найти на платформе boosty.to по ССЫЛКЕ.
Скачать электронный журнал с интервью можно ЗДЕСЬ.
Купить печатный журнал с интервью можно ЗДЕСЬ.
Асия Калиевна, какие события в Вашем детстве или юности сыграли ключевую роль при выборе карьеры в кино?
К выбору кино меня подтолкнули не столько какие-то конкретные события, сколько моё окружение, в первую очередь семья. Я знаю, что семья это главное: она определяет, каким человеком ты станешь, какое будущее создашь. Наша большая семья — родители, четыре брата, сестра и я — была дружной.
Я росла в спокойной атмосфере, окружённая уважением и любовью близких мне людей. Ребёнку всё это необходимо, как воздух. Мой отец Қали Сулеев всегда работал на высокопоставленных должностях и говорил: «Вы дети директора и должны учиться лучше всех». Как послушный ребёнок, я старалась, и до шестого класса у меня не было оценки «четыре» даже в тетради (которые висели на доске объявлений в коридоре школы и были примером для других школьников). Быть лучшим не только в школе, но и в жизни — это завет отца, и я старалась соответствовать ему всю жизнь.
Моя мама Улқиза Ибрашқызы работала в школе. Она окончила физмат в университете в Оренбурге и преподавала алгебру и геометрию в старших классах. Такой мудрой и благородной женщины, как она, на всей Земле не найти, даже искать не стоит. Я знаю, все дети любят своих родителей и для каждого своя мать лучше всех. Так и должно быть. Наша мама была такой спокойной — как Будда. За всю жизнь, за всё то время, что мы прожили вместе с ней, я и братья никогда не слышали, чтобы она ругалась или повысила на кого-либо голос, либо как-то еще показала своё недовольство к кому-либо или к нам, детям. Мы росли в спокойной атмосфере, мама нас понимала и относилась к нам, как личностям. Такое отношение давало много. Я гордилась матерью и считала, что она была фундаментом, основой всей нашей жизни.
В моём детстве нас всех воспитывали, что Ленин — непререкаемый авторитет. Первая моя «крамольная» мысль в детстве — наша мама лучше, чем Ленин.
Поэтому для меня поступить во ВГИК, как и для братьев Аубакира и Болата было легко, потому что этого хотела наша мама. Её любовь освещала жизнь каждого из нас, у нас с ней была духовная связь.
Какие трудности Вам приходилось преодолевать, чтобы стать режиссёром и сценаристом?
Мой путь в профессию был не совсем однозначным и прямым.
Например, когда я окончила школу, на киностудии «Казахфильм» запускали в производство фильм «Кыз Жибек». Впервые было сшито множество костюмов, обуви, костюмы для батыров, изготовлено достаточное количество щитов, мечей, копий. Вся киностудия ожила, забурлила. Большая половина всех специалистов киностудии работала на картине, и я захотела внести свою лепту в создание этого фильма — меня тянуло туда, как магнитом. Я хотела быть помощником режиссёра.
Съёмки ещё не начинались, и мне дали испытательный срок на пять месяцев без оплаты. В мои обязанности входило собирать девочек (отобранных из тысяч) и Меруерт (Меруерт Утекешева — советская и казахстанская актриса кино и театра, исполнительница роли Кыз- Жибек — Прим. Ред.) для тренировок на конях.
Сначала мы занимались на ипподроме, так как ездить на лошади никто из нас не умел. Киностудия закупила коней для фильма: породистых красавцев для главных героев и попроще для эпизодников. С тех пор я прекрасно умею скакать на лошади. Я люблю лошадей, и в то время только мне разрешили пару раз ездить на жеребцах с характером.
Однажды режиссёр Султан-Ахмет Ходжиков предложил мне: «А ты хотела бы сыграть Кыз Жибек?», на что я ответила: «Я хочу быть режиссёром». Моё категорическое «нет» расстроило режиссёра, но он не стал уговаривать дальше. К сожалению, помощником режиссёра меня не взяли, но я сыграла в фильме одну из подружек главной героини, очень погрузилась в атмосферу истории — юрты, костюмы…
Потом была учёба во ВГИКе (Всесоюзныйгосударственный университет кинематографии имени С.А. Герасимова — Прим. Ред.), после которой по распределению меня ждало место на кинохронике киностудии «Казахфильм». Это время стало самым тяжёлым периодом в моей жизни. Деньги, которые выделял институт кинематографии каждому дипломнику на съёмки и монтаж фильма, всё не приходили. Я терпеливо ждала: ведь мой сценарий, который назывался «Той», был утверждён на кафедре ВГИКа.
Картина задумывалась не лакировкой действительности, не радостной и благостной, а суровой. Сложный сценарий — о городской девочке, которая приезжает в аул на свадьбу дочери дальних родственников. Героиня не знает свой казахский язык, не говорит на нём, и это очень осложнаяет её пребывание в ауле, среди незнакомых людей. Это фильм не только о столкновении национальных обычаев, но и о повороте всей жизни. Сначала героиня в восторге, её окрыляет понимание, что она маленькая частица своего народа, но она не вписывается в его жизнь, потому что не говорит на казахском языке. Несколько дней подготовки к свадьбе изменят жизнь героини, но она остаётся чужой — сама уезжает и только из кузова грузовика видит, как начинается этот праздник. Но это не её праздник.
В своём фильме я хотела снимать девочку, которую нашла в Алма-Ате. Она была бы стержнем сюжета в фильме, и все события, действия жителей аула воспринимались бы её глазами.
Но на первом же обсуждении мой сценарий «зарубили». Это был 1974 год. Главный довод — как мог такой уважаемый институт, как ВГИК, утвердить непонятный сценарий. Да ещё с какой-то девочкой в главной роли. С этой картиной меня не запустили в производство, аргументировав, что я работаю в кинохронике, и дали снимать картину из плана киностудии. А деньги, которые прислал ВГИК на съёмку картины по моему сценарию «Той», тихо исчезли.
Так прошли пять лет борьбы, во время которых столкнулись мои желания снимать так, как хочу, и представление руководителей с их утверждением, что надо: «Если деньги выделяет государство, то нельзя снимать, как ты хочешь, а надо снимать как положено».
«Хроника» закалила мой характер — я стала бойцом, не сломалась. Некоторое время назад я показывала несколько своих документальных фильмов студентам. Фильмы 1973-1980 годов ни на один кадр не устарели, студенты смотрели их с большим интересом, потому что эти фильмы были сняты в поэтической манере. А я вспоминала те скандалы, все разгромные худсоветы и думала: за что меня тогда ругали? И вспомнила китайскую мудрую пословицу: «Никто тебе не друг, никто тебе не враг — но каждый учитель».
Но на Вашем творческом пути после десяти лет работы на хронике началась и светлая полоса…
Да, после десяти лет работы, с которой я справлялась, ко мне изменилось отношение: меня уже не ругали, не критиковали, ведь мои фильмы уже участвовали на кинофестивалях и не раз брали призы.
Как-то из Москвы приехал режиссёр Сергей Бодров, которому показывали лучшие фильмы нашей студии. Ему понравились три мои документальные картины, и он попросил руководство киностудии о встрече со мной. Мы поговорили с ним о картинах и он (неожиданно для меня) предложил написать сценарий для игрового фильма. Я согласилась.
В то время Сергей Бодров как режиссёр-постановщик снимал на киностудии «Казахфильм» картину «Сладкий сок внутри травы», а после съёмок приезжал к нам домой. Часа три-четыре мы обговаривали, какие события могут быть в картине, какие герои будут задействованы. Мама кормила нас ужином, и Сергей уезжал. Мы разделили все эпизоды будущей картины на двоих. Затем то, что написал каждый из нас, компоновали.
Писать с таким мастером, как Сергей Бодров, было очень легко. Он окончил сценарное отделение ВГИКа, мы понимали друг друга с полуслова. И когда мы закончили нашу работу, Сергей сказал мне: «Мы написали хороший сценарий».
Сценарий мы написали за десять дней. Такая скорость была вынужденной. Тогда в Москве проходил всесоюзный конкурс на лучший сценарий, и в нём участвовали все 15 киностудий СССР плюс многие сценаристы из Москвы и Ленинграда.
Сценарий «Мой дом на зелёных холмах» выигрывает третью премию, а значит, по регламенту, ‒ в ближайший год должен быть запущен в производство. Пять месяцев над фильмом работала съёмочная группа, режиссёр которой никогда не снимал детское кино. Когда на съёмках возникли проблемы, мне позвонил Сергей и спросил: «Ты сама сможешь снять этот фильм?» Я ответила: «Конечно».
Я помню, как прилетела в Москву и показывала свои картины в Госкино СССР. Они понравились, и меня утвердили режиссёром-постановщиком игрового кино. Это было само по себе отступлением от правил. В Советском Союзе была жёсткая система: режиссёры не могли писать сценарии, исключение — только в соавторстве с опытным сценаристом. А режиссёры документального кино не имели права снимать игровые фильмы.
К тому же тогда производство даже документальных фильмов, начиная со сценария и заканчивая сдачей картины, утверждалось в Москве. С игровыми кинолентами было ещё сложнее — утверждались актёры (не только на главные роли, но и на эпизодические), оговаривались сроки сдачи и многие другие производственные моменты. Всем кинопроизводством Казахстана руководили в Москве, как и кинопроизводствами других республик Советского Союза.
Но в тот год Госкино СССР сделало исключение из правил и позволило старейшему режиссёру ЦСДФ (Центральной киновидеостудии хроникально-документальных и учебных фильмов) кинорежиссёру Семену Арановичу снять художественный фильм по сценарию Юрия Германа «Торпедоносцы». Поэтому и мне, молодой и не прошедшей дебют, не снявшей даже короткий метр, доверили снять полный метр игрового кино.
И судьба картины «Мой дом на зеленых холмах» оказалась удачной?
Да, потому что вся съёмочная группа выложилась на все 100%. Мои братья Аубакир и Болат (кинооператоры Сулеевы — Прим. Ред.) к тому времени приобрели нужный опыт — сняли несколько игровых картин.
Когда запустили съёмки фильма «Мой дом на зелёных холмах» (1985 год), они поддержали меня. И хотя сроки были урезанными, а денег на картину оставалось мало, мы были молодыми, сильными и на одном дыхании сняли картину.
В итоге фильм «Мой дом на зелёных холмах» участвовал на многих зарубежных кинофестивалях (в Мангейме, Лондоне и других), получал призы, в том числе гран-при в разделе детского кино на Всесоюзном кинофестивале в Алма-Ате, приз ВЛКСМ на Ташкентском международном кинофестивале стран Азии и Африки. В индийском Бангалоре Неделя советских фильмов открывалась моей картиной. А 1987 году я в течение месяца ездила по Америке с показом фильма студентам, побывала в университетах Нью-Йорка, Вашингтонеа, Сан-Франциско, Лос-Анджелеса, Минеаполиса и Нового Орлеана.
Расскажите, пожалуйста, подробнее о проектах, которые Вы мечтали реализовать, но так и не смогли? Что стало причиной этому?
К сожалению, в моей карьере нереализованных проектов гораздо больше, чем реализованных: накопилось семь сценариев, которые я не сняла. Это «Подарок сакского вождя», «Песни птиц», «Долгий путь», «Улыбка бога», «Счастье Бекета» и другие.
Я писала потому, что мне было нужно высказаться и понять себя. Ведь сюжеты и герои в литературе, живописи и кинематографе взяты из жизни, а творческая личность только перерабатывает окружающую её действительность через призму своего таланта и восприятия, морали и нравственных оценок, одаривая интересными мыслями и идеями героев произведений, подключая своё воображение и фантазию. Я считаю, что жизнь — главный художник и драматург.
Отрывок. Полное интервью можно прочитать по ссылкам в тексте.
Талгат Тайшанов, Наталья Корецкая.
Фото из архива Асии Сулеевой.
