В Бишкеке продолжается II Международный фестиваль документального кино UmutDoc — событие, которое постепенно выходит за рамки обычного фестивального показа. Здесь смотрят фильмы, обсуждают их с авторами, говорят о современной документалистике и одновременно пытаются понять, каким может быть её будущее в Центральной Азии и шире — в евразийском пространстве.
В конкурсной программе соседствуют документальные фильмы из Кыргызстана, Казахстана, Азербайджана, Грузии, Латвии и других стран, работает ретроспектива, проходят встречи и образовательные мероприятия, посвящённые профессиональному развитию. Отдельное место занимает разговор о копродукции Центральной Азии и Европы — то есть о возможности для региональных авторов не только создавать собственные истории, но и находить для них международных партнёров и зрителей.
Документальное кино: зачем оно нужно миру, который и так снимает всё?
В этом смысле UmutDoc важен не только как фестиваль экранных показов. Он постепенно формируется как профессиональная точка сборки — пространство, где документальное кино существует одновременно как искусство, журналистское исследование, работа с памятью и инструмент международного диалога.
Программный директор UmutDoc, киновед Султан Усувалиев, говорит об этом как о главной задаче фестиваля:
«К большому сожалению, на сегодняшний день это единственный фестиваль документального авторского кино в Центральной Азии. И, конечно, хотелось бы, чтобы UmutDoc стал домом для всех документалистов и авторов авторского документального кинематографа. Мы собираем здесь экспертов, привозим их, потому что нашим молодым, особенно начинающим авторам-документалистам, очень тяжело куда-то поехать и получить такой опыт. Мы хотим стать для них точкой сборки, местом силы. Документальное кино у нас очень редко показывают, если вообще показывают в кинотеатрах. А мы показываем его на большом экране в историческом бишкекском кинотеатре „Ала-Тоо“. Я думаю, это наше самое главное дело. Это всего лишь второй фестиваль, и мы посмотрим, как будет дальше, но приложим все усилия, чтобы развивать его. Спасибо нашим друзьям из Казахстана и вообще из Центральной Азии, которые приехали. Сегодня программа началась с картины „Сны реки“ Кристины Михайловой из Казахстана, и многие фильмы фестиваля также представлены казахстанскими авторами».
Именно конкурс полнометражного кино особенно наглядно показывает, о чём сегодня говорят документалисты региона. География фильмов различается, истории принадлежат разным культурам и поколениям, но между ними постепенно обнаруживается общее пространство вопросов.
Это пространство связано прежде всего с человеком. Не с человеком как статистической единицей, не с «героем эпохи», а с конкретной личностью, её памятью, семьёй, домом, выбором и отношением с окружающим миром. Современная документалистика всё чаще отказывается от необходимости объяснять большую историю напрямую. Вместо этого она рассматривает её через частную жизнь.
От реки к памяти: частная история как портрет общества
Фильмом, открывшим конкурсную программу полнометражного кино, стали казахстанские «Сны реки» Кристины Михайловой. Дебютная картина вошла в историю казахстанского документального кино как первый документальный фильм страны, представленный на Берлинале: мировая премьера состоялась в программе Forum Special, где фильм получил Приз экуменического жюри.
На UmutDoc «Сны реки» продолжают свой международный фестивальный путь, но в Бишкеке у картины появляется особенно важный контекст — центральноазиатский.
Фильм вырос из многолетнего исследования, в центре которого оказались женщины и их личные отношения с рекой. География съёмок охватила около 130 километров реки Аксай — от ледников до Капшагайского водохранилища. Но физическое движение вдоль реки постепенно превратилось в движение внутрь человеческих историй.
Кристина Михайлова рассказывает: «Это премьера — наша первая центральноазиатская премьера в Кыргызстане. Затем мы хотели бы показать фильм и выйти в прокат во всех странах Центральной Азии, потому что считаем, что в этой истории сможет узнать себя практически каждая девушка — независимо от контекста страны, в которой она живёт. Для широкого проката мы немного меняем название. Надеюсь, это будет более коммерческий подход, который позволит более широкой аудитории посмотреть фильм. Это картина — наше большое исследование, которое длилось пять лет. Мы снимали фильм на протяжении 130 километров — от самых ледников до места, где река впадает в водохранилище Капшагай. Снимали всё, что происходило вокруг. У нас осталось огромное количество материалов и ещё больше интервью. Мы проводили своего рода кастинги возле реки, развешивали объявления и приглашали девушек рассказать о том, какая для них эта река. Именно с вопроса „Какая ты река?“ начиналось исследование, разговор, интервью. Они могли длиться час или два, и постепенно девушки начинали рассказывать о более уязвимых и личных вещах».
Это характерный для современной документалистики переход от внешнего к внутреннему. Река становится не просто географическим объектом, а способом разговора о женском опыте, памяти, взрослении и уязвимости. Пейзаж оказывается своеобразным архивом человеческих состояний.
«Псы» общества
В центре кыргызской картины «Псы» режиссёров Алиман Токтогуловой и Караша Жанышова —, женщина, Татьяна Кудлай, которая на протяжении пяти лет спасает бездомных собак. За это время через её дом прошли более 200 животных. Желание построить приют, арендовав для этого землю, сталкивается с соседскими конфликтами, судебными исками и бюрократическими препятствиями. Но фильм не сводится к проблеме бездомных животных. «Псы» — это история о границах личной ответственности. О том, где заканчивается частная инициатива и начинается ответственность государства. О том, как сострадание одного человека сталкивается с устройством общества. И документалисты здесь делают то, что документальное кино умеет особенно хорошо: превращают общественную проблему в конкретную человеческую историю.
«Посредством этого фильма мы хотели призвать государственные структуры помочь в решении проблемы бездомных собак. Мы пригласили на обсуждение представителей Министерства экологии, Министерства здравоохранения, государственной ветеринарной службы, а также депутатов. Они ответили, что заинтересованы в решении этой проблемы, но для этого потребуется много ресурсов и времени. Пока приют так и не построен», — рассказала Алиман Токтогулова.
В этой фразе — одна из важных особенностей документального кино: фильм не обязательно заканчивает историю. Иногда он лишь делает её видимой. После титров реальность продолжает существовать, а проблемы героев не исчезают вместе с финальным кадром.
Личные истории на фоне военного конфликта
Другой фильм авторов из Кыргызстана — режиссёра Даниэля Бергера и кинооператора Марии Дягилевой — «Ну, знаешь, сын у меня был» — обращается к историям кыргызстанцев, оказавшихся в 2022 году в непосредственной близости от российско-украинского конфликта. 78-минутная картина обращается к теме семейной памяти, утраты и отношений между родителями и детьми. Через личные истории фильм исследует, как прошлое продолжает жить в настоящем и как человек пытается сохранить связь с теми, кого уже нет рядом. Сложный, местами противоречивый, трагичный фильм.
Сам режиссёр говорит о замысле фильма так: «Этот фильм мы посвятили жертвам конфликта. Нашим авторским решением вместе с Марией было посвятить фильм тем, кто не виноват в происходящем, тем, кто сегодня должен был быть среди нас — любить, жить, работать, учиться. Вот им мы посвящаем этот фильм».
В этом смысле фильм Бергера становится исследованием человеческих последствий военного конфликта, увиденных не с позиции политической истории, а изнутри частной жизни.
Три поколения и один поиск
К теме памяти обращается и казахстанская картина режиссёра Алины Мустафиной «Пряники для её отца, моего прадеда, её деда» (проект начат в 2022 году, релиз в 2024 году). Продюсеры фильма — Акжол-би Сарсембаев и Еркежан Максут.
Три поколения женщин (сама Алина, её мама и бабушка) отправляются из Казахстана в Польшу на поиски могилы прадеда режиссёра картины, который погиб во время Второй мировой войны. Однако путешествие оказывается поиском не только конкретного места захоронения. Это попытка восстановить разорванную связь между поколениями и понять, что именно составляет семейную и национальную память.
«Прежде всего нам понравилась сама идея, и мы обсуждали её с Алиной. Нам показалось очень необычным то, что здесь не просто поиск родственника, а история трёх поколений женщин. Нам было интересно показать зрителям, что для каждой из них является домом, какими являются их взаимоотношения. Приступая к съёмкам, мы не знали, что именно произойдёт, поедет ли бабушка. Нам повезло, что у неё хватило сил поехать и исполнить свою мечту — найти место погребения своего погибшего отца, о которой она ещё в 1980-е годы рассказывала в интервью советской газете. Бабушка жила в Алматы, работала прорабом и в советское время участвовала в строительстве практически половины города. В документальном кино мы пишем не сценарий, а сценарный план. Мы предполагаем, что будет происходить, но не знаем точно, как пойдут съёмки, кто что скажет или сделает. Всё это рождается уже во время работы. Изначально мы планировали ехать в Польшу только с дочкой и матерью», — рассказывает продюсер Акжол Сарсембаев.
В этом рассказе содержится важнейшее отличие документального кино от игрового: его драматургия рождается не только из авторского замысла, но и из сопротивления реальности. Документалист планирует, но не может окончательно контролировать жизнь. Именно поэтому память в современной документалистике становится не статичным архивом, а процессом поиска.
Особенно значимо, что режиссёр успела снять свою бабушку, которая в прошлом году ушла из жизни. Таким образом, съёмка документального кино сама стала частью семейного архива.
Мировая премьера фильма состоялась на Пусанском кинофестивале, после чего дебютная картина Алины Мустафиной продолжила фестивальную жизнь.
Как воспитывают человека — и создают идентичность
Грузинская картина Маки Гогаладзе «Сколько я себя помню» — очень личный документальный фильм, в котором режиссёр обращается к собственному детству и разговаривает с матерью о воспитании, ожиданиях и тех требованиях, которые формируют человека с ранних лет. Параллельно Гогаладзе наблюдает за современными детьми на занятиях музыкой, танцами, балетом, литературой и другими дисциплинами, исследуя, как через образование и воспитание формируется личность и национальная идентичность. «Сколько я себя помню» — это разговор о том, как детские воспоминания, требования родителей и стремление быть лучшим становятся частью нашей личности.
Мировая премьера фильма состоялась на Visions du Réel в 2024 году, а сама картина длится около 85 минут.
«Когда ребёнка с детства обучают музыке или другим искусствам, это может восприниматься как своего рода репрессия по отношению к нему. Но когда взрослеешь, начинаешь понимать, что за этим есть нечто большее. Меня с детства так требовательно обучали музыке, что сейчас я не могу даже видеть музыкальные ноты. Именно поэтому я и сняла этот фильм — чтобы можно было обсудить методы обучения детей», — объясняет идею своего фильма Маки Гогаладзе.
Здесь документальное кино снова использует личное как путь к общественному. Вопрос «как меня воспитывали?» постепенно превращается в вопрос: «А как формируется общество?».
«Атамекен»: жить там, где история оставила рану
Ещё один дебют — казахстанская лента «Мы здесь живём» («Атамекен») Жананы Курмашевой переносит разговор о памяти на территорию бывшего Семипалатинского ядерного полигона. В центре фильма — три поколения одной семьи, жизнь которой непосредственно связана с последствиями ядерных испытаний. По сей день местные жители видят результаты тех событий, по сей день они продолжают бороться за жизнь.
«Я до сих пор поддерживаю связь с семьёй — главными героями картины. Мы были знакомы ещё до начала работы над фильмом, поскольку моя мама родилась на территории Семипалатинского полигона. К сожалению, аташка (дедушка и представитель самого старшего поколения) сейчас сильно болен. Девочка закончила школу и поступила в университет, но её состояние здоровья остаётся нестабильным, поэтому ситуация в семье до сих пор напряжённая», — рассказала Жанана Курмашева.
Но режиссёр не превращает картину исключительно в экологический или исторический документ. Важнее другое: несмотря на травматическое прошлое, герои продолжают жить здесь. Эта территория остаётся для них домом.
Премьера фильма состоялась на международном фестивале документального кино CPH: DOX, где он стал первым документальным фильмом из Казахстана, представленным в программе фестиваля.
Как Мисс Санта стремится изменить свою жизнь
Совместный молдавско-румынский фильм Раисы Размериты «Выборы мисс Санты» предлагает совсем другой регистр. Елена, 42-летняя жительница молдавской деревни, активистка и амбициозная женщина, мечтает возглавить местную администрацию. Каждый год при этом она перевоплощается в Санта-Клауса. Режиссёр наблюдала за своей героиней семь лет.
За внешне парадоксальной историей постепенно возникает исследование женской самостоятельности, социальных ролей и желания человека изменить собственную жизнь. Героиня одновременно существует в нескольких ипостасях — женщины, матери, дочери, жены, хозяйки дома, общественной активистки, человека, который хочет заниматься политикой, и персонажа почти карнавального, связанного с образом Санта-Клауса.
Когда документальное кино ищет собственный язык
Особое место в программе занимает экспериментальная картина Валерии Лемешевской «Я зажгла огонь!», созданная в копродукции Беларуси, Кыргызстана и Азербайджана. Здесь меняется сама природа документального высказывания. Автор работает с чёрно-белым изображением, формой кадра, монтажом и ритмом. Реальность не просто фиксируется — она переосмысливается через кинематографический язык.
В центре истории — встреча режиссёра из Беларуси с десятилетней Заремой в горной деревне на юге Кыргызстана. Девочка живёт с отцом, пока её мама находится на заработках в России. Постепенно Зарема сама оказывается по другую сторону камеры и получает возможность попробовать стать автором собственной истории.
Валерия Лемешевская объясняет: «Конечно, мне сложно сейчас объяснить каждую монтажную конструкцию, но, наверное, самым странным и непривычным моментом является концовка. Она достаточно неприятная, и именно на это была сделана ставка. Ситуация с Заремой и её семьёй напомнила мне то время, когда я сама находилась в похожей ситуации — когда была далеко от своих родителей и давно не видела маму. Мы общались через интернет, и иногда, когда теряется связь, речь идёт не только о плохом интернете. Очень сложно по-настоящему соединиться с человеком, когда вы далеко друг от друга».
Мировая премьера фильма состоялась на DocLisboa в 2025 году в рамках программы Green Years / New Talent Award.
Так о чём говорят документалисты Евразии?
Если посмотреть на фильмы UmutDoc не как на отдельные кинопроизведения, а как на единое высказывание, становятся заметны несколько устойчивых тенденций.
Первая — возвращение к личной истории. Документалисты всё чаще рассказывают о семье, детстве, родителях, женщинах, соседях, конкретных людях. Но за частным сюжетом обнаруживается общественная проблема. Семья становится моделью общества, личная память — способом говорить об исторической памяти.
Вторая — переосмысление исторической травмы. Война, конфликты, ядерные испытания, миграция, утрата, распад семейных связей — всё это перестаёт быть только частью прошлого. Эти события продолжают воздействовать на людей сегодня. Поэтому современный документальный фильм не столько реконструирует историю, сколько исследует её последствия.
Третья — женский взгляд. В фильмах женщины оказываются не только главными героинями сюжета, но и центром авторского исследования. Девушки у реки в Казахстане, женщина, спасающая собак в Кыргызстане, три поколения женщин, отправившиеся в Польшу, грузинская мать и её дочь, девочка из горного кыргызского аула, женщина из молдавского села — все они существуют внутри разных культурных и социальных контекстов. Но вопросы, которые задают эти фильмы, узнаваемы далеко за пределами их стран.
Четвёртая — дом и идентичность. Река, деревня, Алматы, бывший ядерный полигон, Грузия, Польша, горы Кыргызстана — пространство в этих фильмах никогда не является просто декорацией. Оно связано с вопросом: где находится мой дом? Что делает место родным? Можно ли сохранить связь с ним, находясь далеко?
В мире, где каждый имеет возможность с помощью мобильного телефона и различных видеокамер снимать всё что угодно, документалистика по-прежнему нужна для того, чтобы думать, размышлять, искать причины и их последствия, наблюдать, задавать вопросы, сопоставлять частное и общественное, сохранять человеческую память, исследовать настоящее, слышать голоса людей и видеть за большими событиями конкретного человека.
Мирра Искандер.
