Узбекский актёр, сыгравший Ромео в легендарном фильме «В бой идут одни „старики“», возглавил жюри конкурса «Кино молодых» XXXII Минского международного кинофестиваля «Лістапад».
В Минске завершился XXXII Международный кинофестиваль «Лістапад», вновь объединивший кинематографистов разных стран. Помимо конкурсных показов, фестиваль стал площадкой для профессионального общения, образовательных инициатив и развития международного сотрудничества.
В программе были представлены национальные кинематографии Беларуси, России, Казахстана, Узбекистана, Индии, Китая и других стран. Особое место заняли мастер-классы и творческие встречи. Узбекский киновед, режиссёр, продюсер и медиаменеджер Эльдар Юлдашев говорил об интеграции национальных кинематографий, совместном производстве и продвижении фильмов. Грузинский режиссёр, кинооператор и педагог Давид Гуджабидзе провёл мастер-класс «Эффект неожиданности», посвящённый выразительным возможностям киноязыка.
Одним из членов международного жюри стал Рустам Сагдуллаев — культовый узбекский и советский актёр, режиссёр и педагог, для нескольких поколений зрителей навсегда оставшийся Ромео из фильма Леонида Быкова «В бой идут одни „старики“».
На площадках фестиваля представители национальных кинематографий и образовательных учреждений обсуждали подготовку новых кадров и будущее кинообразования. Состоялись специальные кинопоказы для детей с особыми потребностями. Важным практическим результатом стало соглашение о долгосрочном сотрудничестве между киностудиями «Беларусьфильм» и «Башкортостан», предусматривающее совместное производство фильмов, обмен специалистами и продвижение национального кино.
Фестиваль завершился вручением наград. Гран-при «Золото „Лістапада“» за лучший игровой фильм получил белорусско-российский фильм Игоря Угольникова «Батька Минай. Партизанская легенда». Картина также удостоена специального приза Исполнительного комитета СНГ «Кино без границ». Лучшим неигровым фильмом стала «Гора языков» Родиона Исмаилова (Россия — Азербайджан), лучшим анимационным — «Три сестры» Константина Бронзита. В конкурсе «Кино молодых» победила немецкая картина «Сверхновая Гропиусштадта» Бена Войта, а в конкурсе короткометражного кино — иранский фильм «Японец» Панаха Алвани. Победителем конкурса национальных киношкол стала картина «Кода» российского режиссёра Антона Немова. В национальном конкурсе лучшим неигровым фильмом признали работу Игоря Бышнева «Полесский заповедник. Жизнь после Чернобыля». Специальный приз Президента Беларуси «За гуманизм и духовность в кино» получил фильм «Тот самый ребёнок» режиссёра Аунг Мьята из Мьянмы.
Казахстан был отмечен по итогам конкурса детского и юношеского кино, режиссёры полнометражного анимационного фильма «Алтын Адам» Турдыбек Майдан и Тилек Толеугазы получили почётный диплом кинофестиваля.
Одним из членов международного жюри стал Рустам Сагдуллаев — культовый узбекский и советский актёр, режиссёр и педагог, для нескольких поколений зрителей навсегда оставшийся Ромео из фильма Леонида Быкова «В бой идут одни „старики“».
В одном из номеров журнала «Jas Óner» было опубликовано наше интервью с Рустамом Абдуллаевичем. Мы поговорили о начале его творческого пути, работе с Эльёром Ишмухамедовым и Леонидом Быковым, легендарных фильмах, актёрском мастерстве и кинообразовании. Сегодня возвращаемся к этому разговору — особенно актуальному на фоне фестивального диалога о преемственности поколений и будущем национальных кинематографий.
Его первая роль в кино состоялась в 13 лет, а сегодня в фильмографии актёра более 60 картин. Он продолжает сниматься, преподаёт в ташкентском филиале ВГИК имени С. А. Герасимова и передаёт молодым артистам опыт нескольких поколений кинематографистов.
Его первая роль в кино состоялась в 13 лет, а сегодня в фильмографии актёра более 60 картин. Он продолжает сниматься, преподаёт в ташкентском филиале ВГИК имени С. А. Герасимова и передаёт молодым артистам опыт нескольких поколений кинематографистов.
В одном из номеров журнала «Jas Óner» было опубликовано наше интервью с Рустамом Абдуллаевичем. Мы поговорили о начале его творческого пути, работе с Эльёром Ишмухамедовым и Леонидом Быковым, легендарных фильмах, актёрском мастерстве и кинообразовании. Сегодня возвращаемся к этому разговору — особенно актуальному на фоне фестивального диалога о преемственности поколений и будущем национальных кинематографий.
У культуры нет границ — ни географических, ни религиозных, ни каких-либо иных.
Рустам Абдуллаевич, как Вы попали в кино?
Совершенно случайно. Я занимался во Дворце пионеров в судомодельном кружке, а рядом был драматический, в который я время от времени захаживал. Однажды там узнал, что у нас в Ташкенте будут снимать фильм, где нужен мальчик на роль главного героя. Мне захотелось попробовать себя. Ассистент режиссёра собрал полтора десятка моих сверстников, 12–13-летних мальчишек, и повёз нас на киностудию. Так, в 1963 году я впервые переступил порог «Узбекфильма». С фильма «Канатоходцы» началась моя творческая биография. В школьные годы я снялся также в картинах «Белые, белые аисты» и «Нежность».
Расскажите о Вашем участии в фильме «Нежность». Поделитесь воспоминаниями о том, как проходили съёмки.
«Нежность» — это, конечно, потрясающая картина Эльёра Мухитдиновича Ишмухамедова, его визитная карточка. Позже вышли «Влюблённые», «Какие наши годы!», «Прощай, зелень лета»… Вместе со сценаристом Одельшем Агишевым они составляли потрясающий тандем. Их фильмы, передающие настроение той эпохи и той молодёжи, с огромным удовольствием смотрели и продолжают смотреть.
Кстати, одним из самых требовательных кинорежиссёров в моей творческой биографии был именно Эльёр Ишмухамедов. Наряду с казахским и кыргызским режиссёрами Шакеном Аймановым и Толомушем Океевым он открыл своего рода «новую волну» среднеазиатского кинематографа в середине 1960-х годов.
В картине «Нежность» заметно влияние мэтров итальянского неореализма и французской новой волны. Манера раскрывать основной конфликт картины, показывать столкновение героев не на работе, а в пространстве досуга — на улице, пляже, в транспорте — это дань стилю Микеланджело Антониони. А финальная сцена карнавала, плачущая героиня — реверанс в сторону знаменитой картины Федерико Феллини «Ночи Кабирии».
В моей жизни «Нежность», безусловно, занимает особое место. Именно тогда я впервые познакомился с Эльёром Ишмухамедовым, а впоследствии он приглашал меня во все свои фильмы. Думаю, это судьба. В 1969 году я уже исполнил роль Рустама (почему-то режиссёры любили давать мне роли персонажей по имени Рустам) в картине «Влюблённые» вместе с Анастасией Вертинской и Родионом Нахапетовым. К слову, лента «Влюблённые» была отобрана для показа в Музее кино в Париже как одна из лучших картин в истории кинематографа.
Счастливой судьбой я считаю и то, что два года назад, когда в Ташкенте открылся филиал ВГИКа, мне дали мастерскую, и я здесь числюсь как педагог с моими же наставниками — Эльёром Мухитдиновичем и Одельшем Александровичем! Кино нас опять соединило! Разве это не судьба? Творческая судьба. Наверное так.
Одним из самых требовательных кинорежиссёров в моей творческой биографии был именно Эльёр Ишмухамедов. Наряду с казахским и кыргызским режиссёрами Шакеном Аймановым и Толомушем Океевым он открыл своего рода «новую волну» среднеазиатского кинематографа в середине 1960-х годов.
Рустам Абдуллаевич, над какой ролью Вам как актёру было работать проще всего, а над какой — сложнее?
Над любым образом нелегко работать. Это кино. Прежде всего, есть сценарий, который ты учишь, есть режиссёр, который выстраивает мизансцену на площадке, и ты входишь в эту среду. Поэтому любой образ я старался играть, опираясь на язык сценариста. Нужно, чтобы у режиссёра и сценариста были талант и видение, позволяющие учитывать способности и характер актёра и давать ему возможность выразить себя в персонаже.
К сожалению, современные актёры (я не говорю обо всех), ринулись сниматься в тех сериалах, которые показывают отнюдь не кино, которое заставляет думать. Сейчас многое копируется в кинематографе с Запада. Это теперь мода такая, не сочтите за брюзжание. Но создание телесериала происходит по другим принципам, тут работает иной подход. Где профессионализм? Где настоящее искусство?
Мне нравилось то кино, которое снимали в советское время. Главная его заслуга была в том, что оно нас всех объединяло, учило слышать других.
Сейчас нам нужно создавать своё национальное кино, играть своих современных героев.
Как Вы думаете, почему изменился подход режиссёров к выбору тем и историй, а актёров — к подбору ролей? В чём причина?
Мне кажется, в первую очередь исчезли сценарии хороших и добрых фильмов. Некому писать, что ли? Ведь есть таланты. А где большие режиссёры? Сейчас на съёмках телесериалов их запросто меняют: две серии снимает один, две — другой. В наше время правила диктует продюсер. Раньше такого не было: продюсер был директором картины. Прежде директор картины никогда не диктовал режиссёру, как нужно снимать. Я работал во времена, когда режиссёр был царь и бог на площадке. Сейчас в большинстве своём режиссёры зависят от продюсеров.
Я говорю сейчас о наболевшем, потому что воспитываю молодёжь. Поэтому меня волнует развитие современного киноискусства, творчества. Вы можете мне сейчас назвать какие-нибудь крылатые фразы из современных картин? Пусть даже из сериалов? Где крылатые фразы, которые, как раньше, передавались бы из уст в уста? Где? Нет их. А хотелось бы.
Мы раньше жили вместе и вместе создавали большое кино, и оно запоминалось. Я езжу по бывшим республикам, и многие до сих пор вспоминают наши советские картины. Потому что это было доброе, трогательное, запоминающееся кино, которое брало за душу.
Мы раньше жили вместе и вместе создавали большое кино, и оно запоминалось. Я езжу по бывшим республикам, и многие до сих пор вспоминают наши советские картины. Потому что это было доброе, трогательное, запоминающееся кино, которое брало за душу.
Что самое сложное в профессии актёра? С какими вызовами Вам приходилось сталкиваться?
Самое сложное в профессии актёра — это ждать. Как говорил в фильме «В бой идут одни „старики“» Алексей Макарович Смирнов: «У механиков самое сложное — это ждать». У актёров тоже. Самое сложное в актёрской судьбе — ждать. И это ещё не говоря о том, как создаются те или иные образы.
Я часто сравниваю профессию актёра с профессией разведчика. Он может сегодня работать дворником в вашем дворе, а завтра в другой стране принимать экзамены в образе профессора. В актёрской профессии то же самое: сегодня ты сыграл вора, а завтра — генерала. В этом и заключается актёрская пластичность: подвижность психики, способность мгновенно перевоплощаться, вживаться в образ и точно передавать характер персонажа. Я говорю своим ученикам, чтобы они как можно больше обогащали себя как творческие личности, пробовали разные образы.
К сожалению, часто актёры бывают заложниками одного образа. Есть единицы, такие как мой кумир Евгений Евстигнеев, о котором нельзя сказать, что он актёр одной роли. Он везде разный, актёр всех ролей. Но, с другой стороны, не стоит бояться оказаться заложником одной роли, потому что если зритель принял и полюбил актёра в этом образе, то это тоже судьба. Меня, к примеру, часто спрашивают, горжусь ли я ролью Ромео в фильме «В бой идут одни „старики“»? И я всегда отвечаю: «Да!» Ведь там была трогательная и удивительная история любви.
Помню, в первые минуты я не мог вымолвить и слова, лишь горячо жал Быкову руку. Но Леонид Фёдорович был удивительно располагающим к себе человеком. С ним сразу становилось легко и комфортно, будто знаешь его уже много лет. Никакого пафоса.
Почему выбрали Вас на роль Ромео в фильме «В бой идут одни „старики“»?
Леониду Быкову меня «продал» Родион Нахапетов. Они встретились на одном из кинофестивалей в Баку, и Леонид Фёдорович спросил: «Не посоветуешь парнишку-узбека для моей новой картины?» И тут Родион вспомнил обо мне, поскольку мы вместе снимались в картине «Влюблённые».
Буквально через неделю в Ташкент прилетел помощник режиссёра с Киевской киностудии имени Александра Довженко от Леонида Фёдоровича Быкова, чтобы пригласить меня на кинопробы фильма «В бой идут одни „старики“».
А я в это время, в 1973 году, снимался у моего «крёстного отца кино» — Равиля Исмаиловича Батырова в фильме «Мой добрый человек». Играл современного парня, который руководит автобазой. Съёмки проходили на территории «Узбекфильма».
Я пошёл к Батырову и сказал, что меня приглашает сниматься Леонид Быков.
— Быков? Конечно, соглашайся, — ответил Равиль.
Я не спал всю ночь накануне нашего знакомства с Леонидом Быковым. Очень нервничал. К тому времени я уже несколько раз пересмотрел его работы — «Максим Перепелица», «Укротительница тигров», «Добровольцы». Мы встретились на киностудии. Помню, в первые минуты я не мог вымолвить и слова, лишь горячо жал Быкову руку. Но Леонид Фёдорович был удивительно располагающим к себе человеком. С ним сразу становилось легко и комфортно, будто знаешь его уже много лет. Никакого пафоса. Мы проговорили несколько часов, а в конце беседы Быков сказал: «Всё, вы утверждены на роль Ромео. Даже не буду вас пробовать». Я раскраснелся от удовольствия и лишь попросил: «Леонид Фёдорович, пожалуйста, не называйте меня на „вы“».
С той встречи и началась моя работа над легендарным фильмом «В бой идут одни „старики“». Это было сумасшедшее и удивительное время. Я мотался между Ташкентом и Киевом, возил в Киев дыни, а в Ташкент — «киевские» торты.
Я очень благодарен Равилю Исмаиловичу Батырову за то, что он дал добро на съёмки у Быкова. В то время мало кто из режиссёров отпускал актёров со своей съёмочной площадки на другую картину. Равиль специально под меня составил график съёмок, чтобы я смог принять участие в фильме «В бой идут одни „старики“».
Это было сложно, конечно: одновременно играть и современника, и исторического персонажа. По сюжету ленты «Мой добрый человек» у моего героя длинные волосы. Поэтому в первой половине фильма «В бой идут одни „старики“» мне приходилось сниматься в шлемофоне. Когда съёмки в Ташкенте закончились, я постригся, примчался в Киев, и Быков был очень доволен, что наконец-то может снимать меня без головного убора.
Самое сложное в профессии актёра — это ждать. Как говорил в фильме «В бой идут одни „старики“» Алексей Макарович Смирнов: «У механиков самое сложное — это ждать». У актёров тоже.
Как проходили съёмки и работа над образом Ромео?
Быков сразу сказал всем нам, актёрам: «Ничего не играйте!» А мы хотели изображать лётчиков-героев, которые смело рвутся в бой и лихо стреляют по противнику. А Леонид Фёдорович нам говорил: «Не изображайте ничего, просто будьте собой, потому что во время войны были такие же молодые пацаны, как и вы».
Благодаря Быкову, его напутствию, получился такой добрый, естественный фильм, в котором очень многое было импровизацией. Леонид Быков дописывал сценарий на ходу. В перерывах он ходил, смотрел, как общаются артисты, о чём они говорят, что-то записывал в блокнот. А потом вставлял эти сцены в фильм. Так появилась, например, песня «Смуглянка», которую напевал Сергей Подгорный, сыгравший младшего лейтенанта Виктора Щедронова.
Наши прыжки, когда мы дурачились, узбекские слова, которые Маша (героиня Евгении Симоновой) просит меня произнести, спрашивая, как звучат слова «небо» и «трава», — всё это была импровизация.
На площадке царила удивительная атмосфера. Она чувствуется до сих пор, когда пересматриваешь картину. Это феномен Быкова. Ему удалось передать жестокость войны с помощью обычных человеческих чувств.
Тогдашнее руководство не хотело пропускать фильм. В конце декабря 1973 года в Госкино состоялся предпоказ картины «В бой идут одни „старики“». На просмотре присутствовали лётчики-фронтовики, в том числе легендарный ас, командующий ВВС Советского Союза Александр Покрышкин. Когда в зале зажёгся свет, он, будучи под впечатлением, произнёс: «Всё так, как было». Тогда фильму дали зелёный свет. На большой экран картина вышла в 1974 году и сразу стала хитом. Её посмотрели свыше 44 миллионов человек.
Ещё раз повторюсь: работать над этим фильмом было большим удовольствием! Потрясающий коллектив, из которого сейчас, к сожалению, мало кто остался. Но в фильме мы, как и прежде, все вместе. И в этом великая сила кино!
Вы продолжаете сниматься в кино?
Да, поступают предложения. Я успеваю слетать на какие-то короткометражные проекты, сняться, а потом возвращаюсь к своим студентам. Конечно, стараюсь не пропустить хороший проект, который мне предложат. Пусть это будет не главная роль, но она должна быть насыщенной, чтобы было над чем поработать, чтобы было творчество. Поэтому мы все ждём… своей роли. Я студентам так и говорю: будете ждать…
В Вашей фильмографии нет отрицательных героев?
Почему же? В «Спецназе» я сыграл полковника Акабирова. На меня потом обрушился такой шквал зрительской критики! В общем, попробовал сыграть предателя, а зрителю не понравилось.
Меня всегда коробит от этого слова — «играть». Играть можно на инструментах, роль не играют, её проживают.
Есть ли персонаж из произведений мировой литературы, которого Вы хотели бы сыграть?
Все мои персонажи, которых я сыграл, мне близки. В молодости, конечно, многих хотел сыграть: графа Монте-Кристо, Германа из «Пиковой дамы», Евгения Онегина, конечно же. В молодости хочется сыграть всё. Но когда ты уже снимаешься в большом кино, подход к ролям другой. Уже задумываешься, как сыграть… Сыграть… Меня всегда коробит от этого слова — «играть». Играть можно на инструментах, роль не играют, её проживают.
Расскажите, пожалуйста, о преподавательской деятельности. Как проходит Ваша работа со студентами?
Мы ещё молодые, филиал ВГИКа в Ташкенте работает всего несколько лет, а я хочу, чтобы обучение шло в той доброй вгиковской традиции.
Мои ученики — молодцы! Они так преобразились, что я их не узнаю. Сейчас я хочу, чтобы они вместе с режиссёрами и сценаристами начали работать над своими проектами — снимать этюды, короткометражные фильмы. Ведь это ВГИК, университет большого кино. Ещё мы занимаемся организацией актёрской студии-театра при нашем филиале, чтобы ребята могли реализовывать себя и здесь.
Помимо актёрского, какие факультеты действуют сегодня в вузе?
С момента основания вуза у нас действовали актёрский и режиссёрский факультеты, затем продюсерский, открылось отделение киноведения. Наши ребята радуют меня своим стремлением к знаниям. Мы стараемся предоставить студентам комфортные условия. Поэтому к нам хотят поступать ребята из Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана.
Кино — это не только для глаз: через его оптику видна душа.
Что бы Вы пожелали юношам и девушкам, которые хотят реализовать себя в кино?
Чувствовать нерв времени, понимать смысл того, что ты создаёшь. Кино — это не только для глаз: через его оптику видна душа. И этой душой обладало советское кино. Те отношения в кино, которые у нас были ещё до распада Советского Союза, нужно развивать, потому что у нас очень многое осталось общего в культуре. А это всегда притягивает друг к другу, как магнит. У культуры нет границ — ни географических, ни религиозных, ни каких-либо иных. Есть очень много хороших примеров совместной работы кинематографистов разных стран. Мы прошли уникальную школу, но знаем и современное кино. Теперь нам надо соединить эти эпохи и передать свой опыт молодому поколению.
Те отношения в кино, которые у нас были ещё до распада Советского Союза, нужно развивать, потому что у нас очень многое осталось общего в культуре. А это всегда притягивает друг к другу, как магнит. У культуры нет границ — ни географических, ни религиозных, ни каких-либо иных.
Мирра Искадер.
