Она писала книги, когда никто не заказывал их и не обещал издания. Останавливалась от усталости, сомневалась, но возвращалась к рукописям снова. В интервью журналу «Jas Óner» казахстанский киновед и кинокритик, президент Ассоциации кинокритиков Казахстана Гульнара Абикеева — о верности профессии, поколениях казахского кино, знаках судьбы и о том, почему киноведение держится на любви к делу.
Гульнара Ойратовна, как Вы сохраняете такой свежий взгляд в исследованиях кино, не повторяясь? Что становится отправной точкой для вас?
Я не знаю, что становится отправной точкой… Звонок одноклассника? (смеётся). Нет, на самом деле профессия киноведа сложна. Почему? Потому что нет востребованности. У нас нет постоянных журналов, нет устойчивой системы, где можно было бы регулярно публиковаться. Поэтому всё, что ты делаешь, идёт только от внутреннего желания.
Когда я пишу книгу — это не заказ и не проект. Это потому, что ты чувствуешь: нужно сделать. И если не ты — то никто. Наверное, это и есть главный двигатель. Просто безумное желание закончить и сказать то, что важно для профессии.
В своей книге «Кино независимого Казахстана» Вы говорите о поколениях казахского кино. Какое из них ближе вам по духу?
Каждый человек живёт со своим поколением, и, конечно, мне ближе казахская новая волна. Мы вместе росли, снимали, радовались. Это было наше общее время. Но я с интересом наблюдаю и за нынешними «детьми независимости». Они совсем другие. У них нет внутренней цензуры, они открыто говорят о сложных темах, и в этом их сила. Мне очень нравится их смелость.
Эта книга писалась десять лет. Бывали ли моменты, когда хотелось всё оставить?
Конечно, бывали. Особенно когда я писала книгу «Кино Центральной Азии». В какой-то момент я просто остановилась и сказала мужу: «Эта книга никому не нужна. Кто её будет читать? Где я её издам?» Полгода рукопись лежала без движения — я устала, преподавала с утра до вечера и думала, что смысла нет. А потом мне снится сон: будто режиссёр Ходжакули Нарлиев приносит мне большую чашу черешни и говорит: «Гульнара, я знаю, ты устала. Отдохни, наберись сил». Я проснулась и заплакала. Он ведь не знал, что я пишу книгу, и уж тем более не знал, что я остановилась именно на главе о Туркменистане. Я восприняла это как знак. Села и дописала. И именно эта книга потом изменила мою профессиональную судьбу. После неё пришли признание, интерес, уважение. Наверное, это и есть подтверждение: если ты верен профессии, она обязательно ответит тебе взаимностью.
А что для Вас самое ценное в профессии киноведа?
Возможность сохранять память. О людях, фильмах, времени. Киновед ведь не просто анализирует — он фиксирует, документирует, сохраняет, чтобы ничего не исчезло. И, конечно, ещё — ученики. Когда видишь, как появляются новые ребята, как они начинают писать, думать, спорить — это, наверное, самое вдохновляющее.
Что бы Вы сказали тем, кто только начинает свой путь в киноведении?
Самое важное — не ожидать быстрых результатов. Профессия киноведа сложная, потому что она не про деньги и не про славу. У нас нет стабильных журналов, программ на телевидении, изданий, где можно было бы регулярно публиковаться. Всё держится на энтузиазме, на людях, которые делают это просто потому, что не могут иначе.
Книга, статья, исследование — это работа, за которую ты редко получаешь оплату, но она нужна тебе самой. Потому что внутри есть ощущение, что ты должна это сделать.
Если ты честен с собой и с профессией, она однажды отблагодарит тебя. Может быть, не сразу — но обязательно.
Тансамал Берген.
