Сатыбалды Нарымбетов — один из самых самобытных режиссёров казахстанского кино, писатель, заслуженный деятель Казахстана. Его фильмы — «Молитва Лейлы», «Омпа», «Мустафа Шокай», «Жизнеописание юного аккордеониста» и многие другие — вошли в историю отечественного кинематографа, а авторский стиль режиссёра получил признание как зрителей, так и профессионального сообщества. Сегодня, в день памяти мастера, мы публикуем в карусели отрывок из его последнего интервью, записанного автором и ведущей программы «FILMFAN» Жадырой Жумакулбай незадолго до его ухода. В этом разговоре Сатыбалды Нарымбетов размышляет о национальном кино, выборе актёров, образе Мустафы Шокая, будущем казахстанского кинематографа.
Вы выросли в казахском ауле, с детства впитывали устное народное творчество, эпосы, сказания. Когда читали героические поэмы, представляли ли происходящее настолько ярко, что уже тогда проявлялись задатки режиссёра?
Представлять — представляли, но что такое режиссёр, тогда даже не знали (смеется). В детстве вышла целая серия книг с батырскими эпосами — семь-восемь томов. Родители заставляли меня читать их вслух, многое я тогда выучил наизусть.
Что, на Ваш взгляд, определяет успех фильма — сценарий или актёр?
Хороший фильм рождается только тогда, когда сценарист, режиссёр, оператор и актёры работают как единая команда.
Когда Вы придумываете фильм или пишете сценарий, Вы уже представляете конкретного актёра?
Иногда да. Но при работе над фильмами «Мустафа Шокай» и «Аманат» такого не было. Единственное, о чём я думал, — как пригласить Дулыгу Акмолду. Для меня он — настоящий талисман. Он способен удерживать внимание зрителя одним только взглядом, даже молча.
Получается, в визуальном искусстве главное — глаза?
Конечно. Когда я выбираю актёров, прежде всего смотрю им в глаза. Мурат Ауэзов однажды даже сказал: «Очень хорошая мысль, надо записать». Мой принцип такой: «Я ищу сердце в глазах человека и глаза — в его сердце».
Помимо Дулыги Акмолды, кто ещё покорил вас именно этим?
Берик Айтжанов, Нартай Сауданбекулы… В театрах Казахстана работает множество великолепных актёров. Чтобы снять их всех, понадобилось бы три-четыре жизни (смеётся).
Во всём мире принято говорить, что особенно артистичны грузины, итальянцы, испанцы. Но почему-то мы забываем о казахах. Например, Янушкевич, однажды побывав на айтысе и свадьбе с проводами невесты, написал матери и друзьям: «Казахский народ — воплощение искусства. Это театр под открытым небом».
Поэтому мы должны гордиться нашим театром. После Асанали Ашимова пришёл Дулыга Акмолда, а за ним уже выросло новое поколение. В Молодёжном театре Астаны и театре имени Калибека Куанышбаева работают талантливые молодые актёры — Куандык, Ержан и многие другие.
У нас нет недостатка в актёрах. Им просто нужно давать работу. А для этого должно сниматься больше фильмов. Ещё в 1930-х годах Америка поняла, что экран и музыка способны влиять на людей. Посмотрите на Димаша. Один молодой артист знакомит весь мир с казахским народом, языком и культурой. Мы очень талантливая нация. Пусть будет больше фильмов. Главное — не забывать национальную идеологию и покорять мир не войнами, а искусством, мужеством и песней.
Вы затронули тему национальной идеологии. У казахов есть свои особые жесты, выражения, символы. По ним сразу можно понять, что фильм — казахский. Но в современных картинах этот национальный колорит часто почти не ощущается. Почему?
Не будем всех под одну гребенку. Есть около десяти молодых режиссёров, которыми я искренне горжусь. Не буду называть имён — кого-нибудь забуду, ещё обидятся. Многие уже получают международные награды. И казахский дух в их фильмах чувствуется очень сильно. Но конкретные фильмы тоже не стану называть — опять обидятся. Мы ведь народ обидчивый.
Вы как-то говорили, что современные дети растут на голливудском кино…
Они начинают говорить: «Эй, папа!» — и тычут пальцем. Казах никогда так не обращается и не показывает пальцем. Мы не должны забывать свою идеологию. Даже в японских детективах очень ярко проявляется национальная культура. Во многом японцы похожи на нас. Например, перед входом в дом они обязательно снимают обувь. Нам нужно гораздо больше фильмов для детей. Голливуд становится для нас настоящей эпидемией — хуже коронавируса.
Вы учились во ВГИКе и на Высших курсах сценаристов и режиссёров Госкино СССР. Работали с различными сценаристами — Акимом Тарази, Ермеком Турсуновым, Сергеем Бодровым. Как выбираете соавторов?
Есть сценарий «Барымта», который мы написали вместе с писателем Калиханом Ыскаком и Акимом ага. К сожалению, ему так и не удалось попасть на экран — он до сих пор лежит у меня в столе. Позже сценарий был опубликован в моей книге и в журнале «Жұлдыз». В своё время на фильм просто не выделили финансирование. Это одно из моих самых больших сожалений.
Вообще же соавторов я выбираю прежде всего по тому, насколько глубоко человек знает тему, о которой мы собираемся говорить.
И ещё вопрос, в фильме «Мустафа Шокай» главную роль у Вас исполнил кыргызский актёр. Почему?
Кыргыз и казах — братские народы.
Неужели среди казахстанских актёров не нашлось человека, который соответствовал бы образу и внешне, и внутренне?
Жадыра, с момента выхода фильма «Мустафа Шокай» я отвечал на этот вопрос уже тысячу девяносто восемь раз.
Но услышать ответ из ваших уст — совсем другое дело.
Мы просмотрели около сорока актёров. Потом осталось семь, затем пять. После тайного голосования художественный совет «Казахфильма» остановился на кандидатуре Азиза Бейшеналиева. Почему мы всё время разделяем — кыргыз, казах? В своё время у нас снимались и Жантурин, и Ыктымбаев, и Ыдырыс Карсакбаев. Сегодня Димаш Ахмедов, Ментай Утепбергенов, Санжар Мади тоже работают в зарубежном кино.
Мустафа — это достояние всех тюркских народов. Он мечтал о том, чтобы все тюркоязычные страны объединились под одним знаменем. По сути, он еще в начале прошлого века предчувствовал процессы глобализации. Сейчас об этом говорит и Эрдоган.
То есть идея объединения тюркских народов берёт начало именно от Мустафы Шокая?
Это была его мечта.
Жадыра Жумакулбай. Фото: Николай Постников.
